Чем дальше живу и работаю, тем спокойнее это происходит и тем меньше меня заметно. Тихие группы. Молчаливые сессии. Спокойный дизайн. Базовая одежда. Простые действия. Ровные мысли или вообще их отсутствие.
И тем меньшее количество людей способны это увидеть и понять. Но возраст этих людей всё старше, а мысли всё более зрелые. И ресурсов для отношений и творчества у этих людей довольно много, но никто при этом не палится. Те, кому нужно шоу, перестали приходить и удерживаться рядом, потому что его тут нет.
Кстати, шоу – это важный этап становления любого специалиста. В самом начале работы мне важно было видеть в группах кровь и сопли, а самой выглядеть звездно. И всё это было. И рыдания, и крики, и конвульсии, и яркость, и демонстративность, и незабываемость. И все ахали. И все запоминали. И все любовались. Но со временем я поняла, что драма не равна глубине. И что можно устраивать шоу сколько угодно, но погружение в интимное невозможно при условии турбулентности. А вот ровный полет приведет туда гораздо вернее. Но до него надо еще созреть и успокоиться. И кажется, я уже могу.
Сейчас мы просто идем, просто сидим, просто едем, просто говорим или просто молчим. И неожиданно понимаем, что это как раз то, что нужно.
И тем меньшее количество людей способны это увидеть и понять. Но возраст этих людей всё старше, а мысли всё более зрелые. И ресурсов для отношений и творчества у этих людей довольно много, но никто при этом не палится. Те, кому нужно шоу, перестали приходить и удерживаться рядом, потому что его тут нет.
Кстати, шоу – это важный этап становления любого специалиста. В самом начале работы мне важно было видеть в группах кровь и сопли, а самой выглядеть звездно. И всё это было. И рыдания, и крики, и конвульсии, и яркость, и демонстративность, и незабываемость. И все ахали. И все запоминали. И все любовались. Но со временем я поняла, что драма не равна глубине. И что можно устраивать шоу сколько угодно, но погружение в интимное невозможно при условии турбулентности. А вот ровный полет приведет туда гораздо вернее. Но до него надо еще созреть и успокоиться. И кажется, я уже могу.
Сейчас мы просто идем, просто сидим, просто едем, просто говорим или просто молчим. И неожиданно понимаем, что это как раз то, что нужно.